#белкавкедах

Анна Маркина и Евгения Джен Баранова

#белкавкедах: кто? зачем?
Арт-группа #белкавкедах – это дуэт поэтов (Анна Маркина и Евгения Джен Баранова), которые вместе выступают, проводят литературные мероприятия, устраивают перфомансы, творческие акции и предпочитают активное общение с аудиторией скучным посиделкам в темных библиотечных углах.

#белкавкедах основана в 2017 году во Всемирный День Поэзии. С тех пор писатели провели многочисленные сольные концерты как в Москве на знаковых площадках (ЦДЛ, Булгаковский Дом, музей Пушкина, БиблиоГлобус и др.), так и в других городах: Брюсселе, Риге, Петербурге, Липецке, Ростове-на-Дону и т.д. Были организованы чтения нескольких десятков современных авторов и фестивали. Поэты были приглашены в жюри разных литературных конкурсов.

Подборки #белкивкедах напечатаны в толстых журналах и периодических изданиях («Дружбе Народов», «Южном Сиянии», «Независимой Газете», альманахе «Среда» и др.). Критические статьи об арт-группе вышли в «Homo Legens», «Литературной России», «Независимой Газете», «Лиterraтуре» и пр.
О #белкевкедах пишут:
Журнал Homo Legens: Сергей Баталов
2017., 4 номер

Баранова Е.Дж. Рыбное место. СПб.: Алетейя. 2017. 136 с.
Маркина А. Кисточка из пони: стихотворения и поэмы. - М.: «Новое время», 2016.
Бабинов О. Никто. СПб.: АураИнфо. 2015. 144 с.
Литературное объединение «Белка в кедах» не так давно появилось в нашем литературном пространстве, хотя поэты, входящие в него, а это Евгения Джен Баранова, Анна Маркина и Олег Бабинов, хорошо известны любителям современной поэзии. Совсем недавно все они ещё раз заявили о себе выходом новых сборников. Это даёт нам повод поговорить как о творчестве каждого из них по отдельности, так и о состоятельности их объединения как факта литературной жизни.


Забегая вперёд, сразу заметим, что все три поэта схожи в том, что их взгляд направлен от окружающей действительности куда-то вовне. И отличны – тем, куда именно вовне их взгляд направлен. Помня о персонаже, который наши поэты избрали в качестве своего символа, можно сказать, что в каждом случае наша белка совершает прыжок, но каждый раз – в своём направлении.
Об этом и поговорим...
Прыжок в прошлое
Евгения Джен Баранова – поэт молодой, но уже успевший стать ярким явлением на том, в общем, довольно унылом фоне, который именуется нашей «молодой поэзией». Сжатые, ёмкие, афористичные стихи, наполненные яркими метафорами, языковой игрой и скрытыми цитатами, не могут не привлекать внимания, а то, что при этом они оказываются способными донести до нас живое чувство, внушает доверие к их автору.
«Рыбное место» – уже третий сборник поэта, включающий в себя, судя по аннотации, стихи, написанные в 2012-2016 годах.
Начинается сборник с осознания жёсткого кризиса языка и себя как поэта. «Интересна не форма, но я / не умею пока объяснить».
Задекларировав данный факт, Евгения вполне доходчиво начинает объяснять, что именно ей важно в себе и в окружающем мире. Наверное, первое, что бросается в глаза, это то, насколько всё-таки определяющим для её поэтического мира является место рождения. Она – «южанка», уроженец тех мест, где «купанием долгим спасают от грусти». И крымская тема красной нитью проходит через весь сборник. Крым оказывается покинутым раем, тёплой вселенной детства, противопоставляясь в этом качестве холодной во всех смыслах Москве.
Евгения Баранова вообще – поэт дихотомий. В стихах последовательно сталкиваются лето и зима, тепло и холод, прошлое и настоящее, детство и взрослость. И в конечном итоге – подлинное и фальшивое, жизнь и смерть (причем «жизнь» тут стоит в одном ряду с «фальшивое» и «холодное», а «смерть» – с «тёплое» и «живое», тесно связанная с растительным миром, она, по сути, представляет собой просто другую форму жизни).
Вполне логично в этой связи звучит проходящая через весь сборник тема отъезда – случившегося, когда был покинут крымский рай, и будущего, с которым связаны надежды на оставление холодной и неуютной локации нынешней.


Да оставь наконец нежилые массивы!
Забирайся на север, спускайся на юг.
Если тянет вокзал, не пугайся, служивый, –
это старые книги в дорогу зовут. («Уехать»)



Географической дихотомии вторит дихотомия любовная. Оставленная в прошлом любовь противопоставлена одиночеству в настоящем. И холод одиночества сливается с холодом географическим, а оба вместе – с холодом экзистенциальным. Вызывает симпатию, что на этих холодах поэт не впадает в пессимизм, а бунтарски противопоставляет холоду мира своё «я». Ну что ж, уходим.





– Бьёт крылом пушистым,
глядит янтарно, вертит головой
мучительная молодость. – Простишь им:
и бывшим, и забывшим, и нежившим,
и снегу, и березонькам прокисшим,
мою неосторожность быть собой.


(«Метафора как бабочка. Прощёлкал...»)
Впрочем, к завершению книги намечается некая тенденция примирения с окружающей действительностью. Так, в стихотворении «Август» местом, вполне пригодным для жизни, неожиданно оказывается Петербург. Остается надеяться, что и в других городах средней полосы лирический герой отыщет что-то, что сделает их более приятными для жизни.

Прыжок в будущее
Анна Маркина, может быть, самый известный в литературном мире поэт нашей тройки, отмеченный многочисленными наградами и публикациями. Новый сборник представляет собой своеобразное избранное поэта, в него вошли стихотворения 2008-2016 годов.
Стихи Анны Маркиной прозрачны, легки и забавно-фантасмагоричны. Этим они близки детской поэзии и могли бы стать частью её, если бы не их совсем недетское драматическое содержание.
Бросается в глаза определенное сходство поэтических тем Анны и Евгении. У Анны тоже весьма напряженные отношения с миром и тоже значимую роль играет некогда случившийся отъезд с родины. Дальше начинаются различия. Если у Евгении Барановой покинутый Крым выглядит раем, то для Анны малая родина предстает практически тюрьмой. Из которой лирический герой уже было отчаялся вырваться. Но, в конечном итоге, в момент наивысшего отчаяния всё-таки вырывается. Чтобы, вернувшись, понять, что бывшая родина стала чужой.
Столь сложный сюжет с трудом умещается в лирическом стихотворении. Может быть, поэтому значительная часть книги отдана под поэмы. Полные внутренней музыки, они неспешны и, подобно русским рекам, кажется, обладают способностью не заканчиваться.
Ещё одно обстоятельство, способствующее, быть может, обращению Анны к жанру поэмы: центр внимания в её поэзии – как в поэмах, так и в стихотворениях – перенесён с лирического героя на окружающих его людей. И этот взгляд исполнен любовью и жалостью.
Для жалости есть причины – героям очень плохо в их мире. Причём, в отличие от поэм, в пределах лирического стихотворения какого-либо выхода для них не находится. «Так что, приятель, будь здоров! // Нам не до умерших слонов» («Слон»). Не находится его и для лирического героя. Последний, правда, пытается уйти от отчаяния, обращая внимания на прекрасные мелочи, на цвета, краски и звуки...


Спаси меня из мира скоростей,
счетов, откатов, судий и полиций,
пока еще мы можем умилиться,
как пони возит маленьких детей,
(«Спаси меня от завтрашнего дня...»)


Но чувствуется, что в полной мере эти мелочи всё-таки не спасают.
Дело в том, что лирический герой Анны Маркиной – существо социальное. И для комфортного существования ему требуется иной тип взаимоотношений между людьми, основанный на любви и понимании, только, как из провинции в метрополию, в такой мир так просто не переедешь, и герою остается хотя бы надеяться, что он существует.


Как зима навалилась на нашу местность,
На стекло наших дел, на стекло моего окна…
Есть ли мир нам, несбывшимся, нечудесным,
Самым обычным нам?


(«Ты растерян... Холеный, бренный, смешной, живой...»)


Будем и мы надеяться вместе с ним.
Прыжок в сторону



Книга стихов Олега Бабинова «Никто» вышла ещё в 2015 году и включает в себя, как сказано в подзаголовке к сборнику, «юношеские стихи и переводы» поэта. Это облегчает разговор о поэзии Олега в ситуации, когда разговор о ней нам приходится параллельно с разговором о творчестве его более юных коллег.
Стихи Олега внятны по мысли и изобретательны по форме. Несмотря на то, что его поэзия вполне традиционна, сам ход речи и ход мысли поэта причудлив и оригинален. У его стихотворений странный ритм, он то замедляется, становясь тягучим и тяжёлым, с трудом удерживаясь в рамках собственно стихотворной речи, то неожиданно становится лёгким, словно бы вышедшим прямиком из детской считалочки, и уже сам несёт поэта, который заговаривается, жонглируя привычными с детства цитатами, которые употреблены вроде бы пародийно, а вроде бы – и не совсем...
Такая поэтика тесно связана с мировосприятием поэта. В общем приближении оно сводится к следующему. Окружающая действительность поэту не интересна. Она холодна и пуста. Её постоянным символом становится снег и лёд. Она настолько существенна, что и сам поэт как часть этой реальности – ещё никто (так и вспоминается «безупречный никто, человек в плаще...»), которому предстоит приложить значительные усилия, чтобы «судьбу переменить», из никогостать кем-то.
Мотив становления человека, обретения своей сущности – ключевой для стихов Олега Бабинова. Но для этого становления лирическому герою приходится словно бы преодолевать сопротивление окружающей пустоты, и это такое давление, преодолеть которое непросто.
В какой-то мере выход находится в стремлении уехать куда-то вовне, в чужедальние страны. Сами стихи экзотичны, полны иностранных имен и названий, выдающих близкое знакомство поэта с западной культурой. Это даёт автору возможность существенно расширить арсенал своих рифм и наполнить стихи ароматом «дальних стран». Этим поэзия Олега Бабинова напоминает стихи Николая Гумилева или – в прозе – рассказы Александра Грина. Но дальние страны важны не сами по себе – они становятся словно бы символом другой реальности, и, может быть, другой жизни...


где вечная Ипанема и волейбол на пляже
где Орфей поёт
для вольных и голых жителей Авалона
где время любить загорелых весёлых соплячек
где смерть эталонна
где смерть это нежное голое лоно


(«Девушка из Ипанемы. Middle age crisis»)


Другим проявлением экзотики – в полном соответствии с традициями упомянутых предшественников – становятся женские образы. Женщина в стихах Олега Бабинова словно бы сама является выходцем из другого мира и обладает способностью преобразовывать окружающую реальность.


как играем мы так играют джаз
так мурлычут себе под нос
шарик земной облетает нас
so far away so close

шарик шарахает об лёд
пораскрутив по-иному
сюжет — и Кинг-Конга никто не убьёт
и в новом фильме он не вернёт
красотку энн старпому


(«So far away so close...»)


Ещё одним инструментом для сопротивления всемирной энтропии становится ремесло, искусство – и как способ прямого воздействия на окружающую действительность, и как способ самодисциплины.


Мой утлый челн среди стремнин
найдёт к руну струю.
Я — бедный царь Живиодин,
и я немножко шью.


(«Стежок»)


Все три способа хороши, но холодное пространство вокруг они не отменяют. И в отношениях с ним бунт сменяется тихим отчаянием, которое, собственно, и скрывается за вроде бы лёгкой болтовней. Собственно, это и объясняет отмеченную выше смену ритма. По-настоящему уйти из этого холода герой вроде бы и не надеется, ибо вряд ли всерьёз верит в грёзы об иных краях, но зато вместе с обретённым отчаянием приходит и внутренняя свобода, примерно та же, что была присуща поэтам-битникам, с которыми поэт Олег Бабинов явным образом генетически связан. И частица этой свободы непременно передастся его читателям.

Резюме
Итак, подведём некоторые итоги.


Во-первых, отвечая на вопрос, поставленный в начале данной рецензии, мы однозначно можем ответить – да, о «Белке в кедах» мы вправе говорить именно как о литературном объединении. По сути, данные стихи – это такой современный романтизм. Не говорю «новый», потому что он не новый. Это просто – романтизм, просто – романтика, от которой наша поэзия уже несколько отвыкла за истекшие два-три десятилетия. С любовью к ярким краскам и ярким характерам, с любовью к экзотике и с тягой ко всему настоящему, подлинному и яркому – в противовес скуке и холоду окружающего мира. И это нормально, потому что романтика – абсолютно закономерный и естественный этап в развитии человеческого духа.


Во-вторых, очень хочется пожелать нашей поэзии, в которой, как мне кажется, в последнее время наметился некий переизбыток тоски и усталости, возвращения подобных стихов – свежих, страстных, может быть, немножко наивных, но честных по отношению к себе и к миру.


И, в-третьих, хочется сказать вот о чём. Самая, наверное, знаменитая белка русской поэзии – белочка из сказки Александра Сергеевича Пушкина, пришла, кажется, прямиком из «Слова о полку Игореве», где жила в качестве той самой знаменитой «мыси», которая «растекалась по древу». Древо это, как считается некоторыми исследователями, является мировым древом, которое соединяет три мира, так что кеды этой белочке пришлись бы весьма кстати. И, в связи с этим, хочется пожелать самим авторам, уж коли они избрали такой символ, не останавливаться на достигнутом и, заглянув в иные миры, поближе приглядеться к окружающему. Глядишь, и в нём обнаружатся новые поэтические открытия. А нам остаётся только ждать их...

Независимая Газета, Ex Libris. Нянька с кружкой, удав и очкарик
11.05.17. Наталья Шишкова


Прошедший на «Винзаводе» поэтический вечер арт-группы #белкавкедах, которую представляют три поэта – Евгения Джен Баранова, Анна Маркина и Олег Бабинов, одарил «оранжевым настроением». Контраст между серьезными текстами и мнимой легкомысленностью помогает добиться желаемой цели – отсоединить себя от общего течения. Презентация была, что называется, триединой, ведь у всех участников арт-группы недавно вышли сборники – «Никто» у Олега Бабинова, «Кисточка из пони» у Анны Маркиной и «Рыбное место» у Евгении Джен Барановой.

Анна Маркина не из тех лириков, что про березки с черноземом, а из тех, что летают с Марком Шагалом над Витебском. Лирик, встретивший в нежном возрасте Хармса. Персонажи Маркиной живут в удивительном мире – страшном и привлекательном. В этом мире приколачивают звезды к небу и поколачивают жен, интеллигентные просители носят в себе мертвых животных, а государственный аппарат уравнивает всех носителей ушей без жалости и исключения. «Удав повзрослел и почуял ненужность –/ он только и мог, что свернуться в окружность,/ но это уменье не нужно и даром./ Какое несчастье родиться удавом!»

Поэзия Олега Бабинова, на первый взгляд степенного господина с английской выправкой, оказывается сущим хулиганством. Свободные ассоциации, неочевидный поток повествования. Легкость, игра, ирония. Горечь. Потерянный белый человек среди недобрых джунглей. Все жалит, все болит. «Очкарик городской», подавленный своим бессилием, спрятавшийся не в пещере, но в «скрипучем офисном кресле» и наблюдающий за тенями, за отголосками внешнего движения. Но сколько бы лирический герой ни сравнивал себя с колобком, который уж «счастия не ищет» и поджаривается на углях, за декларативными заявлениями о собственном «никтожестве» все-таки чувствуется и сила, и надежда: «я брошу курить не вернусь в департамент уйду в монастырь и в балет/ пусть только господь мне возможность оставит коптить еще несколько лет».

Евгения Джен Баранова идет по пути таинственности, ассоциативности. За поиском и обретением на развилке, за Мандельштамом. Автор затягивает читателя в лабиринт, через который необходимо пробраться. В этой хитрой игре все перевернуто с ног на голову. Того и гляди почувствуешь себя Алисой, провалившейся в нору. «Человечек непрочный» вот-вот разобьется, но на излете последней секунды понимает, что жизнь – это праздник, и жизнь – это смерть, которая всегда с тобой: «Нянька не шастает с кружкой,/ женщины в долг не дают./ Кончили елку игрушки,/ плачет над цезарем брют».

Что ждет двух очаровательных белок и одного уважаемого белка в смутном будущем литературных перформансов, неизвестно, но, думается, одной попыткой переломить устоявшийся формат писательских посиделок их деятельность не ограничится.

Лиterraтура: Михаил Квадратов. «…Но во мне спасай рядового Рахманинова…»
№ 130 декабрь 2018 г.

Об одном выступлении арт-группы #белкавкедах

«Я иногда пишу страшилки, маскирующиеся под детские стихотворения», – говорит Анна Маркина. Она детский поэт. Что такое детское и взрослое в человеке. Есть сначала детское, которое потом перерастает во взрослое? Или есть общее, детское и взрослое, но потом происходит расщепление? Вот одна личность, детская, а потом что-то надломилось, треснуло, откололась щепочка, которая растет и вытесняет это детское, и вот уже взрослое заняло все пространство внутри человека. Но детское останется навсегда. Хоть маленьким зернышком. А потом подстережет и поборет возгордившееся взрослое. Но это уже в старости.
26 апреля 2018 г. в московском книжном магазине «Библиоглобус» выступила арт-группа #белкавкедах: это Евгения Джен Баранова, Олег Бабинов и Анна Маркина. Ну, или в любом другом порядке. Ниже в тексте будут встречаться ссылки, по ним можно посмотреть видео выступлений с того вечера.

Вот два стихотворения из нескольких, которые прочитала тогда АННА МАРКИНА.

Гирлянда

Ну, если пересказывать всерьез:
у елки обитатели детсада.
- Гори, гори! – Орут. А Дед Мороз
посматривает, словно Торквемада,
на мелочь человеческую пьяно.
Не светится. А что? Чините сами.
И хоровод родителей и нянек
невесело над детством нависает.

Возня, стихи и танцы возле ели.
Хорошего и вспомнишь, что картина,
когда всю ночь тебе костюм вертели
из мишуры, бумаги и фатина.

И так всю жизнь – смешно и непроглядно:
наряды, обнадеженные лица...
- Гори, гори! – Но не горит гирлянда.
А это ты повесила гирлянду,
которая сейчас не загорится.

Выступление проходило в мае, но было холодно и шёл снег. Природа показала своё настоящее лицо. Хотя какое из многочисленных лиц природы – настоящее. Все настоящие.

* * *

что холодеешь анечка
разве тебе темно
выпек господь буханочку
перемолов зерно

соль да мука отборная
радуйся и живи
совестливо сработано
столько вложил любви

людям принес и светится
отдал но знал же ведь
что предстоит ей в хлебнице
намертво зачерстветь

Вообще, все что угодно можно объяснить расщеплением личности. Очень удобно. Главное, немного пофантазировать.

ОЛЕГ БАБИНОВ


Рядовой Рахманинов

Не жалей ни меня, ни прочих нас –
мы родом из века каменного,
но, Господи, слава Тебе, что спас
рядового Рахманинова!

Мы пошьём войну на любой заказ –
хоть тотальную, хоть приталенную,
хоть со стразами, хоть без всяких страз,
необъявленную, отравленную.

Санитар, санитар, не тяни, бросай –
не того потащил ты раненого.
Не спасай меня, но во мне спасай
рядового Рахманинова.

Вот, обычный пример из жизни – человек, которого принимают поэтом и наряжают соответственно, но стихов он не пишет. Пишет, конечно, и ему даже говорят, что стихи. Но это для того, чтобы образ не порушить, чтобы не расстраивался, не плюнул на все. Публике нужны актеры. Пускай играет для всех.

Но обычно если кто-то пишет стихи, то ему некогда думать об образе. Об образе поэта. И в этом случае наблюдается более здоровая ситуация – расщепление личности – вот ты идешь на работу и работаешь, а вот ты обернулся и пишешь стихи. Не будешь же это смешивать. Какой настоящий оборотень станет смешивать личины. Все по-настоящему.

Олег Бабинов внешне не похож на поэта. Ну, как Заболоцкий не был похож.

Запонка

Я маленький – ни маменька, ни папенька
меня не сыщут в ГУМе у фонтана.
Я - мокрой пяткой втоптанная запонка,
окисленный подарок океана.

Что было в сердце – сердолик, жемчужина,
эмалевый верблюдик или слоник?
Какой коньяк был подан после ужина,
додумает затравленный историк.

Жена его ушла к руководителю –
научному сатиру и сатрапу.
От запонки к простреленному кителю
взойдём и мы по лоцманскому трапу.

А вот еще – в чем отличие серьезной поэзии от поэзии легкой. При условии, что и то, и другое – поэзия.

Два стихотворения ЕВГЕНИИ ДЖЕН БАРАНОВОЙ.

Лайки в воздухе

Время рисует в мальчике старика.
Тонкое, топкое – это ли не река,
тёмная, уносящая
пяточками вперед.
Что ты себе придумывал?
Сверху лёд.

Мокрая варежка, тает снежок в носу.
Машку не дёргал, тётя, не сёрбал суп.
Что же мне тридцать, семьдесят, сорок два.
Кожа да кости.
Циферки да трава.

Я же хотел Гагариным ухнуть вниз.
Я же хотел трансформера и "Love is".
Время макает кисточку, зло трясёт.
Я у него под капельницей.
И всё.

Сколько ни хныкай, сколько ни жги журнал,
двойка получена – ты её проморгал.

Чёрная комната. Чёрный воздушный яд.
Белки и Стрелки под потолком парят.

* * *

Взрослых не существует, – говорит
Николай Алиске.
Алиска кивает, просит сушёных фиников.
Кто, как не дети, в долг дают без расписки,
карамель похищают с блюдечка в поликлинике.
Кто, как не дети, в офис проносят пиво,
верят обрядам, лечат обиду матом.
Николай продолжает:
вырастешь – станешь лживой,
как Гулия Аркадьевна из десятой.
И будешь – ворочаться гулко во чреве спальни.
И будешь – таскать по ступенькам больную хорду.
Алиска согласна. Ей хочется торт миндальный.
Ей хочется к маме.
И кролика с умной мордой.

Вообще, конечно, поэтом быть стыдно. Ну, не тем, конечно, которым назначают. Назначили – значит законно. А поэзия-то незаконна, та, которая, как водка, та, от которой всякие гормоны счастья. Законная поэзия тоже нужна, а то куда девать поэтические премии, звание народного поэта и должности секретарей союзов писателей. Кто-то же должен терпеть, стараться и работать на камеру. Просто так устроено здоровое человеческое сообщество.

Независимая Газета, Ex Libris. Дороги-дроги, мысли-крабы
11.01.2018. Юлия Белохвостова


Что сближает нас всех? В сущности, две вещи: язык и общая тысячелетняя история, давшая нам ту культуру, которую мы часто не видим и не умеем ценить. В этом ряду поэзия становится тайным кодом, по которому можно распознать «своего» человека, преодолеть непонимание «отцов» и «детей», воспринять чужой и передать собственный опыт не столько житейский, бытовой, сколько интеллектуальный и эмоциональный, приобщиться к образу мыслей и ощущению жизни разных поколений, почувствовать с ними неразрывную и глубоко личную связь.

Именно такие цели ставит перед собой Литературный клуб МАБИУ (Международной академии бизнеса и управления), приглашая на встречу со студентами поэтов-современников. Сам формат литературного клуба предполагает не только знакомство с текстами, обсуждение произведений, книг, литературных премий, но и, пожалуй, в первую очередь общение, диалог меду автором и читателем или, вернее сказать, слушателем, которого только предстоит обратить в читателя современной литературы. В этот клуб академия пригласила арт-группу #БелкаВкедах, в состав которой входят три достаточно разных и самобытных поэта: Олег Бабинов, Евгения Джен Баранова и Анна Маркина. При всем различии в художественных средствах выражения авторов группы объединяют хорошее владение поэтическим слогом и словом, внимание к литературной традиции, ироничное восприятие собственного существования в литературе и жизни в целом (об этой ироничности говорит уже и само название группы).

Стихи Олега Бабинова для читателя само понятие «происходящее» расширяют неимоверно, включая туда и время сегодняшнее, и прошедшее, вводя исторических и литературных персонажей наравне с современниками. Его шутливый тон никого не обманет – жизнь чаще всего беспощадна к человеку, слишком быстротечна, а потому требует ежеминутного внимания и участия, чтобы не пропустить что-то самое главное: «милая, просто я вырос у этой реки –/ в сонных протоках легко чужаку заблудиться.../ на расстояньи сжавшей перо руки/ можно увидеть Байрона, Шелли, Китса,/ если глаза зажмурить, да посильней,/ можно открыть под ними любую книгу.../ можно увидеть, как тянет старик Орфей/ неводом к берегу мертвую Эвридику»

Поэзию Евгении Джен Барановой тоже можно сравнить с рекой, точнее, с бурным потоком, водоворотом, наполненным, словно диковинными рыбами, образами и сюжетами, в которых всегда присутствует не какой-то отвлеченный лирический герой, а именно автор, имеющий непосредственное отношение ко всему описанному и к самой поэзии, без которой жизнь автора немыслима столь же, как жизнь рыбы, вынутой из воды: «Моя поэзия!/ Хотя бы/ не проходи. Не привечай/ дороги-дроги, мысли-крабы,/ и городов чужих печаль».

Стихи Анны Маркиной – всегда поиск, аккуратное прощупывание незнакомой почвы под ногами, но в то же время – отчаянная решимость на шаг в эту зыбкость и неизвестность, искренность, которая выбивает почву из-под ног слушателя, сразу же делая его сопричастным, сочувствующим всему, что происходит: «Приходил отец, летал и рыдал обильно,/ жарил рыбу и сверху слезами, слезами капал.../ Извинялся, – мол, не очень тебя любил, но…/ но зато, как я ловко пожарил карпа!/ Приходила мать. Кто поймет ее, кто поймет?/ Проходяща мать, как дождь за твоим окном./ Говорит, улетаю к солнцу я собирать там мед,/ говорит, что солнце красиво опылено».


Литературная Россия: ЗНАКОМЬТЕСЬ – БЕЛКА В КЕДАХ
Юлия Белохвостова: № 2017 / 46, 28.12.2017

Международная Академия Бизнеса и Управления (МАБИУ) на днях принимала в своём литературном клубе трио поэтов в лице Олега Бабинова, Анны Маркиной и Евгении Джен Барановой, объединившихся в арт-группу #БЕЛКАВКЕДАХ. Белкам, то есть поэтам, досталось трудное время – у студентов идут зачёты, экзамены, казалось бы, не до лирики. Но выступающие зацепили ребят, заинтересовали, так что они выбегали со встречи на зачёт, и снова возвращались в зал, а после выступления задавали вопросы и фотографировались с поэтами. Собственно, литературный клуб МАБИУ и задумывался как клуб живого общения, в котором студенты, что называется, наощупь могут узнать современную поэзию, такую же яркую, многообразную, живую, как и они сами, именно со-временную, совпадающую с ними во времени и вот теперь в пространстве здания академии. В планах литературного клуба МАБИУ регулярные встречи с поэтами, обсуждения новых книг и литературных премий.

Во времена, когда профессиональная литература замкнулась сама в себе и практически не выходит к широкому читателю (это в меньшей степени касается прозы), любое соприкосновение литератора с непредвзятой новой аудиторией само по себе ценно. Отвечая на вопрос студентов о названии арт-группы и подаче материала, выступающие говорили о «срединном пути поэта». Это способ организации текстов и выступлений, который ориентирован на человека культурного, творческого, любопытного, однако, необязательно глубоко погружённого в контекст современной литературы. То есть, на промежуточное звено между филологом, всё на свете перечитавшим и часто предпочитающим формальный поиск живому чувству, и вовсе неподготовленным зрителем, держащим под подушкой томик Асадова и захлёбывающимся сетевой поэзией низкого уровня.


Причём каждый поэт из трио, придерживаясь общего направления, прокладывает собственную дорогу. Стихи Олега Бабинова прошиты многочисленными культурными аллюзиями, они подпитываются глубоким знанием мировой истории, искусства, философии… Однако, сложные темы прячутся за бодрыми и разнообразными ритмами и внешней шутливостью. Его стихи напоминают искристую и шумную цирковую арену – все знают, что гимнаст только что разбился, но представление продолжается. Поэзия Анны Маркиной разнообразна – детские стихи, лирика, страшные истории в духе Олега Григорьева, сюжетные поэмы… Её тексты устроены достаточно прямым образом, высказывание детально и конкретно, метафоры осязаемы. Но если каждую строку в отдельности можно трактовать вполне однозначно, то текст в целом – колодец: за чистой водой дна невидно. В целом её уютный, грустный и формально приятный для входящего мир напоминает анимационные фильмы Шомэ – иллюзионист рано или поздно отпускает кролика и продаёт старьёвщику последнюю шляпу. Стихи Евгении Джен Барановой можно охарактеризовать её же строчкой «поэзия есть плен непойманного слова». В них всё в движении: ускользающе, сбивчиво, цепляется одно за другое – смыслами, созвучиями, подтекстами, вырастает от частной бытовой жизни с походами за чипсами в магазин и прогулок с собакой до общего смятения перед жизнью, крика о помощи, протеста перед несправедливостью устройства мира и государства и повседневностью как таковой. Технически эти тексты можно назвать деструктивизмом – своеобразный танцующий дом.
Независимая Газета, Ex Libris. Матушка хвоя, психиатр и белка в кедах
10.08.2017. Владимир Пряхин.

На днях группа московских поэтов собралась вечером в Библиотеке № 209 им. А.Н. Толстого на Кутузовском проспекте, а их собратья по перу в Нью-Йорке, где было 12 часов дня, – в Kings Bay Library 3650, в Бруклине. Усилиями поэтов Евгении Джен Барановой и Анны Маркиной при помощи сотрудников библиотеки и современных средств коммуникации был устроен видеомост между русскоязычными авторами, живущими по разные стороны океана. Авторы слышали и видели друг друга большую часть встречи, а исчезновение изображения в финале лишь обострило поэтический слух.

Слово предоставлялось по алфавиту, московские и нью-йоркские поэты сменяли друг друга. Озвученные стихотворения различались и по художественной форме, и по переданным чувствам. Кто-то хотел поделиться наиболее удачными стихами, кто-то читал написанное недавно.

Поэтов, собравшихся в Бруклине, представляла Галина Ицкович, а московских – Евгения Баранова и Анна Маркина. Авторы кратко рассказывали о себе.

Олег Бабинов отметил, что в Нью-Йорке у него есть своя аудитория, и познакомил со стихами из книги «Никто». Олег входит вместе с поэтами Барановой и Маркиной в арт-группу «Белка в кедах».

У Барановой, поэта весьма креативного, недавно вышла третья книга стихотворений. Сложные лирические, но тяготеющие к драматизму стихи не оставили равнодушными слушателей – и глубокое стихотворение «Бегония», и «мрачный текст», как обозначила его автор, с запоминающейся строчкой: «матушка хвоя, возьми мое тело назад».

Поэт Алексей Гушан – уроженец Русского Севера. Он считает тему, связанную с этим, главной в своем творчестве. Гушан читал стихи из книги «Любуясь жизнью».

Надя Делаланд – поэт, кандидат филологических наук, победитель многих конкурсов, арт-терапевт. Почти все озвученные ею стихотворения хочется читать или слушать многократно, каждый раз открывая в них новое.

Маркина окончила Литературный институт им. Горького, семинар детской литературы, что, по ее словам, наложило «неизгладимый отпечаток» на ее творчество: «С тех пор я начала активно писать стихи про людей в больницах, техничек, выползающих на небо, пьющих сантехников...» Эти стихи вызвали всплеск эмоций участников встречи.

Николай Милешкин – поэт-минималист, учившийся в Академии печати и Университете истории культуры (УНИК), в прошлом – один из основателей и участник рок-группы «Аскет», а сейчас куратор литературного клуба «Стихотворный бегемот» и проекта «Вселенная». Стихи Николая емки и лаконичны: «больше всего в жизни/ мне нравится/ есть и спать// но поскольку невозможно/ все время/ есть и спать// приходится/ ходить на работу/ читать книги/ организовывать литературные мероприятия».

Автор этих строк озвучил несколько стихотворений о Банине, герое очередной готовящейся к изданию книги.

Живущие ныне в Нью-Йорке участники встречи – авторы многочисленных публикаций как в России, так и в Америке. Юрий Бердан прочитал короткие юмористические стихи. Поэзию Александра Гальпера иногда причисляют к жанру «еврейско-эмигрантско-анархистского абсурда», а «НГ-EL» признал книгу «Третий Психиатр» «Лучшим Поэтическим Сборником 2016 года».

«Половину жизни я прожила в Одессе», – заметила Галина Ицкович. Стихотворение «Остановка автобуса» связано с сегодняшней жизнью автора в Нью-Йорке, некоторые тексты возникли при посещении автором Кубы, иные уводят в прошлое.

София Юзефпольская-Цилосани ранее жила в Санкт-Петербурге, затем преподавала русский язык и литературу в Сиэтле. Отдать дань давней традиции писать о Бруклинском мосте автора побудили впечатления от нового места жительства, но стихотворение приобрело особый оттенок в связи с мостом «поэтическим» и рассказом об эстетических контрастах Нью-Йорка.

Дмитрий Гаранин прочитал два коротких стихотворения, в том числе и очень необычное, по словам самого автора, стихотворение о любви «тургеневских девушек».

«Чудо состоялось», – сделала вывод после встречи Галина Ицкович. И это совпало с общим мнением участников.

#белкавкедах: видео
#белкавкедах: концерты и события